Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

Ли Бо. Пью одиноко под луной


среди цветов

                         стоит кувшин вина

пью одиноко

                       ни родных со мной ни друзей

поднимаю чашу

                        луну к себе призываю

и тень мою

                    будет втроем веселей

жаль первая 

                      не умеет совсем выпивать 

второй движения

                          повторять мои все сложней

если они

                    рядом пожелают остаться 

буду счастлив

                    счастьем весенних ночей

песню пою

                     луна вдохновенно танцует

сам я пляшу

                  в безумии тень легка

мы в сознании

                 дружба наша крепка

а хмель ударит

                 разбредемся мы наверняка

связанные вовеки 

                  этою странной прогулкой

встретимся снова

                       там где Облачная Река


три дыхания весны

***

весна – и сон и пробужденье

и синевы и белизны

нежнее нежного виденье

влюбленных солнца и луны


земля уже таит растенья

еще незримые никем

но осязает сердца зренье

ничто – что скоро станет всем


и в ожидании цветенья

ясней и ближе звездный свет

всего со всем переплетенье

повсюду жизнь – ведь смерти нет


***

ноты облаков на небосводе

глубина безмолвной синевы

детский смех – ах как они вольны

и равны в своей святой свободе!


вдох и выдох – ровное дыханье

солнцу сыну радуешься ты

ощущаешь время как воды

медленное в волнах колыханье


ветер нежный веянием нежность

памяти грядущей свет разлил

свет всегда – счастливая безбрежность

половодье солнечное сил


так прозрачно ощутим весною

дар непостижимый так велик

вдох и выдох – вот оно земное

слитое с небесным в каждый миг


***

разливается морем весна

бьется волнами в стенки сосудов

словно вещего сна берега

расцветают огнем изумрудов


о грядущем нам память горит

если б вспомнить о сладостном саде!

где Эвноя надежду хранит

где был Данте Ли Бо и Саади


если б в сердце лелеять тот сад

сад счастливой любви соловьиной

где слова откровеньем звучат

где все разные – где все едины


где весны не касается тень

где весна без конца и без края


даже в самый безрадостный день

тьма слабела бы – в свете сгорая 

Улыбка Беатриче


Глазами прислушайся: дышит небо –
дышит небо, даруя свет
И сердцем прислушайся: улыбается небо–
улыбается небо всегда в ответ.


Руками прислушайся: это – море,
море сияющих масс.
Всем телом прислушайся: это море
соединило нас


неразделимо:
вовек, сейчас –
неразделимы,


и вечен тот самый час –
девятый час –
нежности нашей.

Мэри Робинсон. Сафо и Фаон

Опубликовал книгу с переводом цикла сонетов «Сафо и Фаон» английской поэтессы Мэри Робинсон, приобрести можно здесь: https://ridero.ru/books/safo_i_faon/ 


Для обложки использована гравюра, которую сделала моя мама.


Август. Отрывок

Август
Отрывок

I
Как слухом осязаем шелест августа
И нежное его сердцебиенье!
Печаль его небес глубоких сладостна
И хрупкое дарует упоенье.
А ветер дует – холодно, но радостно,
Нигде не находя успокоенья.
В движенье чувства все, и нет границ
Для памяти нечаянных зарниц.

II
Есть память прошлого и есть – грядущего,
И время августа всегда – в мерцанье,
И сквозь покров былого или сущего
Увидеть вдруг возможно – обещанье.
И на призыв таинственный зовущего
Отзывом ясным будет и молчанье.
Все зыбко, но едино в тишине:
С ней веришь равно солнцу и луне.

III
Ты – жатва лета, провозвестник осени,
Ты – переход, всегда ты – vita nova.
И как бы вздохи ветра не морозили,
Ты мягкостью земли согреешь снова.
Ничто не исчезает. То, что бросили,
Весной вернется веяньем живого.
Ничто не исчезает – просто сон
Все больше с явью в мире сопряжен. 

IV
Так сон наш явью стал – и продолжением,
И с нежностью твоею наша нежность
Навеки связана своим рождением –
И синих глаз мальчишеских безбрежность
Полна алмазных звезд твоих движением,
И нежному видна в ней принадлежность.
Любимая, пусть сын наш этот свет
Сквозь жизнь несет как августа завет.

V
И снова ветер. Ветер, светом веющий,
Ах, если бы ему внимали в мире!
И верили, как музыке, лелеющей
Любовь на праздничном, веселом пире, –
Как музыке, во мраке лишь яснеющей,
Что ведома была и Сафо лире,
Неслышно что таят в себе сады,
Дарующие всем свои плоды.

Collapse )

Я пишу эти строки...

Я пишу эти строки, ужасаясь хрупкости и необъятности мира,

от которых мы отгораживаемся многочисленными иллюзиями,

мы отгораживаемся от войн, от болезней, от страхов и смерти,

ибо сердце не может предстоять постоянно перед нагой необузданной силой жизни,

и только одно сердце однажды – вовеки – вместило в себя все печали и горести мира

и взамен подарило любовь.

Но порою необходимо сердцем взирать на хрупкость и необъятность мира,

и если смотреть, не боясь, еще дальше и глубже – еще дальше в небо, за звезды, еще 

глубже в реки, моря, океаны, 

еще дальше и глубже – на обнаженный свет жизни, разлитый повсюду –

то можно увидеть не войны, болезни, страхи и смерть,

но бесконечную нежность, и чем более хрупкости в ней, тем более в ней красоты.

Я пишу эти строки, исполненный умиления и благодарности за хрупкость и необъятность этого мира,

и – я тоже – я хочу одарять любовью,

и хочу, чтобы сквозь эту любовь жена моя и мой сын смотрели на хрупкость и необъятность мира,

и видели нежность, и видели – красоту, и видели – свет.

Концерт для одного голоса и тишины

Концерт для одного голоса и тишины

I

Allegro

Как дыхание обретает ясное осязанье,

снег становится светом, а свет – тишиной живой,

       Дыши, дыши – ощущай каждый вздох взволнованный,

       осязай тишину – синеокий свет.


Воздух морозный – как предвестие чуда – 

сердцу пророчит, утомленному ноябрем, 

       чистоту безбрежную, простоту белоснежную,

       розу – трепет вести благой, что родился свет.


Розу земную – розу небесную слушай

цветущую нежною, вещею белизной.

        Не таи, не таи в себе в этот миг цветение: 

        сердцу открытому – открывается свет.


Открывается – раскрывается лепестками,

до глубины наполняет собой

        и на каждый порыв отзывается радостью,

        ибо радостью явственен свет. 


И неизвестны ему между явью и сном границы:

свет, что стал тишиной, мы вдыхаем как снег.

      Дыши, дыши – ощущай каждый вздох взволнованный,

      осязай тишину – синеокий свет.


Collapse )

(no subject)

***

Нам голос дан – для удивленья,

для благодарности, для нежности – любви.




Не «здравствуйте» говорите при встрече, а – «радуйтесь», 

– О, радуйтесь миру и встрече – нечаянной,

а чаянной встрече – всегда!


И, если руками коснуться не можете,

прикоснитесь дыханием –

колыханием голоса, полыханием сна!


Пусть вдохи и выдохи летят аллилуйями,

пусть гимнами будут – любимым!

(любимая, я –


ни руками когда не могу, ни голосом –

то и молчанием –

тишиной восхваляю тебя)


Пусть радостью речи, как реки, полнятся,

и даже печали –   пусть радостны будут!

О – когда-нибудь –  логос, наречем ли мы тя?

...и нет предела тишине

***

Я люблю человеческий голос. Одинокий человеческий голос, измученный любовью и вознесенный над гибельной землею. Голос должен высвободиться из гармонии мира и хора природы ради своей одинокой ноты.

Федерико Гарсиа Лорка


…и нет предела тишине,

но одинокий голос – голос человека,

хоть вечно побежденный ею, век от века

звучит, не равный ей, но с нею наравне,

стремясь преодолеть свои пределы:

поэзия так обретает тело.

И смертный голос, становясь бессмертным,

все светом осеняет милосердным.

Элегия

Элегия

I

Время течет сквозь пальцы,
но в заводи нашей памяти
сохраняются
прикосновения, запахи, звуки,
ощущения, встречи, разлуки –
все память хранит в себе.

II

Когда тебя не стало, мне было тринадцать лет.
Мне сложно сказать, что я знал тебя.
Воспоминания о тебе осколками
– отсветами и отзвуками –
все реже вспыхивают в моем сознании.
Жаль: мне хотелось бы лучше
знать и помнить тебя.
Но помню твой голос сильный
и какую-то необыкновенную щедрость жизни.

III

Но не только в памяти прошлое,
потому что – подспудно – оно также суть настоящее,
и проявляется порою нежданно,
как пламя далекой звезды,
доходящее до нас сквозь столетья.
Я давно о тебе не думал, отец,
но вот предо мною мой сын,
и в нем, только родившемся, неуловимо
я угадываю твои черты.

IV

Это другая память,
та, что называется памятью крови.
Мой сын не узнает тебя,
но он - и твое продолженье.

V

Ни одна звезда не сияет напрасно,
И свет любой - могучий ли, слабый - вечен.