Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Книга о Джорджо Вазари. Его сонет

Мне всегда очень нравился Джорджо Вазари. Хотя исследователи уже не один раз доказали большое количество неточностей в его знаменитых «Жизнеописаниях» (а что-то он просто-напросто выдумал), по-моему, ничего более занимательного о Ренессансе не написано. Вазари субъективен, но искренен в своей любви к искусству. Слегка перефразируя строки Мандельштама об Ариосто, можно сказать, что 

Он, словно музыкант на десяти цимбалах,
Не уставая рвать повествованья нить,
Ведет туда-сюда, не зная сам, как быть,
Запутанный рассказ о творческих скандалах.

Одно из моих любимых жизнеописаний – о Паоло Учелло. Эти анекдоты о художнике очень милые:

Collapse )

Выставка "Магия офорта"

В выставочных залах Государственного литературного музея имени А.С. Пушкина на Арбате до 16 декабря открыта выставка «Магия офорта». Участники – художники творческого объединения «Oфорт», среди которых моя мама Алена Алешина, Алла Колпакова, Григорий Соколов, Юрий Махнёв, Елена Бурденюк, Дмитрий Некрасов, Татьяна Киселёва.

Выставка небольшая, но требует долгого и вдумчивого созерцания. Она для тех, кто любит долго всматриваться в произведения, каждый раз находя что-то новое даже в известной работе. Потому что выставленные офорты созданы художниками, которые не дают готовые ответы, а задают вопросы – в первую очередь, – всегда – самим себе, и уже потом (поэтому) – зрителям. Художниками, которые творят не для чего-то или для кого-то, а потому, что не могут не творить (Джон Китс однажды написал : «Меня не оставляет уверенность, что я мог бы писать единственно из любви к прекрасному и страстного к нему стремления, даже если бы труды каждой ночи сжигались поутру дотла, не увиденные никем»).

Эта выставка – путешествие. Участников объединяет техника работы, но каждый из них творит собственный мир, поэтому ходить по выставке – все равно что путешествовать во сне, мгновенно перемещаясь из одного сновидения в другое. Сон о снах, в котором каждый увидит что-то свое.

Всем очень рекомендую.

О выставке можно еще посмотреть здесь: http://www.pushkinmuseum.ru/?q=exhibition/vystavka-magiya-oforta 

Collapse )

Микеланджело о любви

Микеланджело о любви

Любовь в мировоззрении Микеланджело – основополагающее, многогранное понятие, не сводимое к одному определению, но строящееся на синтезе идей неоплатонистических и христианских. Так или иначе, почти вся лирика мастера затрагивает тему любви, однако любовь эта – разная: это и неоплатонистические любовь земная и любовь небесная, это и любовь в христианском понимании.

Большая часть стихотворений раннего и зрелого периода поэтического творчества великого скульптора представляет собой любовную лирику, идейной основой которой является философия неоплатонизма. Искусствовед Эрвин Панофский тонко заметил, что «среди всех своих современников Микеланджело был единственным, кто воспринял неоплатонизм не в отдельных его аспектах, а целиком и не как убедительную философскую систему и, уж конечно, не как современную моду, а как метафизическое обоснование своего я», что «Микеланджело можно назвать единственным истинным платоником среди многих художников, находившихся под влиянием неоплатонизма». Любовь, Бог и Красота – это, для него, всегда взаимосвязанные сущности, всегда синонимичные, и порой даже – тождественные.

Ниже приведенные сонеты и мадригалы посвящены двум людям, занимавшим особе место в жизни мастера, – Томмазо Кавальери и Виттории Колонне. Именно в чувствах, которые он испытывал к ним, он «приблизился к идее платонической любви в ее подлинном смысле». Та идеальная любовь, о которой можно прочитать в диалогах Платона «Пир» и «Федр», – не просто мечта греческого философа, но, хотя и редко в истории, – реальность. 

Collapse )

Врубель и Лорка. Демон и дуэнде

5 июня – день рождения Федерико Гарсиа Лорки.

В этом году – 120 лет. К юбилею поэта подготовил книгу переводов его малоизвестных произведений. К сожалению, к дню рождения не удалось ее издать, но в течение лета она выйдет.

А пока хочу опубликовать свое давнее эссе о Врубеле и Лорке. 

Collapse )

Хаим Сутин в ГМИИ и Бегущий по лезвию 2049

Бывают странные сближенья… неожиданно близки по духу и по силе высказывания – выставка Хаима Сутина в ГМИИ имени А.С. Пушкина и фильм «Бегущий по лезвию 2049». И выставка, и фильм оставляют тяжелое впечатление, но возвышающее. Тяжелое, но не гнетущее. И там, и там – трагедия, после которой – по завету Аристотеля – наступает катарсис. И там, и там – беспощадная точность и великолепие изображения. В живопись Сутина, в эту драму красок, хочется всматриваться долго-долго, от нее невозможно оторваться, так же хочется и смотреть фильм – останавливая его, чтобы рассмотреть каждый кадр. «Бегущий по лезвию 2049» - ближе к живописи, чем к поэзии, если вспоминать аргументы традиционного ренессансного спора о превосходстве искусств.
Во всех представленных на выставке картинах чувствуется главное в живописи Сутина – крик плоти, даже мертвой (nature morte ), о жизни, ее боль и желание быть живой, несмотря на отсутствие души. Именно поэтому натюрморты так удавались художнику, он чувствовал эту боль, как свою, – эту боль современного мира.
И именно поэтому пейзажи Сутина, по сути, - также натюрморты. Интересно сравнить представленный на выставке пейзаж Коро с пейзажами Сутина. (NB. Замечательна идея кураторов сделать не просто монографическую выставку, но показать работы художника на фоне тех мастеров, что его вдохновляли, и тех, которых вдохновил он). У Коро природа дышит, полна воздуха, естественна и гармонична, цельна, неразъединима; она не одухотворена, а одушевлена, она обладает душой, подобной человеческой. Природа у Сутина – мучается от своей разъединенности: облака на пейзаже с монастырем терзаются самими собой, изнутри, здесь нет воздуха-дыхания-духа-души, воздуха, пронизывающего все; здесь есть различные материи, вещества, расположенные рядом и терзающиеся-в-себе. Но, не имеющие души, разве не страдают они? Разве они не живые?
Также натюрмортны и портреты Сутина. Для сравнения в зале с ними выставлен также «Портрет старика» Фрагонара. Этот старик – цельная личность. Любой же портрет Сутина – портрет все той же мечтающей о душе плоти-материи. И это прекрасные портреты, невероятно сильные, но – не портреты в том смысле, в котором принято. Таким же портретом кажется и ранний "Натюрморт с селедкой", в котором вилки-руки тянутся к еде, а истощенная, бледная кружка-лицо голодно смотрит на зрителя.
Создатели фильма "Бегущий по лезвию 2049" задавались, по сути, тем же вопросом, что был краеугольным камнем живописных размышлений художника, хотя и поставленным иным способом: вопросом о «душе» и чувствах материи, плоти, лишенной души. И дают тот же ответ, что и художник: возможно, именно способность с(со)страдать и делает нас по-настоящему живыми. И потому герой Райана Гослинга – репликант, не имеющий души, – оказывается самым живым персонажем фильма, единственным – терзающимся-собой. И потому его гибель – настоящая трагедия. И равным ему и таким же живым в фильме является только окружающий его мертвый мир – этот paysage morte, каждая вещь в котором кричит о жизни.
#сутин #хаимсутин #ГМИИ #бегущийполезвию2049

Федерико Гарсиа Лорка. Из книги "Впечатления и пейзажи".

Распятия

Есть в душе народа склонность, превосходящая все другие: склонность к распятиям.

С самых давних времен простые люди склоняются в ужасе перед поникшей головой мертвого Иисуса. Но эту склонность и эту страшащуюся набожность испытывал и продолжает испытывать народ не из-за своей духовности и величия, а из-за трагической действительности, в которой он живет. Иначе говоря, люди боятся и сочувствуют Христу
не за безбрежность его души, но из-за ужасных страданий его тела, и склоняются перед его синяками и кровью, текущей из его ран, и льют слезы из-за его тернового венца, не размышляя, не проникаясь любовью к духу Господа, страдавшего, чтобы подарить нам спасение.

Заметно, что во всех изображениях Христа на кресте их творцы всегда преувеличивали следы избиения, рану, нанесенную копьем, ужасное напряжение мышц… поскольку так они в полной мере являли народу человеческое страдание, единственным способом, каким можно было приобщить большие массы к великой драме… И необразованные люди смотрели и воспринимали, но – только внешнее… Ни на одном распятии не смогли художники изобразить Бога, они изображали только человека, а некоторые, как, например, Матиас Грюневальд, знаменитый немецкий мастер, страшнее всех живописавший страдание Иисуса, представляли его человеком чрезмерно, так, что не оставалось и следов от смерти Бога.

Ведь никто не может вообразить всемогущего Бога побежденным, поскольку ни в одном человеческом мозгу не уместится эта необъятная идея, и поэтому на всех распятиях Христос – это распятый человек, изображенный с тем же выражением лица, какое было бы у любого умершего от такой жестокой пытки… На древних распятиях, где Христос с вытянутым телом, огромной головой и дикой физиономией, скульпторы изображали его таким же грубым и суровым, какими были времена, в которые они создавали свои Распятия… но, вместе с тем, всегда стараясь выделить либо терновый венец, либо рану в боку, либо напряжение мышц живота, чтобы произведение приводило народ в ужас…

Поражала томительная поза, сведенные судорогой пальцы, глаза, вытаращенные от боли… Народы нуждались в изображении распятия, чтобы в них еще более укоренялась вера… Чтобы они ощутили страдания Христа на кресте, видя его величественный лик поникшим, видя его с истерзанной лихорадкой грудью, с разбитым мукой сердцем, с кровавой пеной у рта, чтобы они лили слезы, видя его таким именно в том месте и в тот момент, когда он должен был бы меньше всего страдать, ибо конец был уже близок, ибо он был Богом и был распят на кресте, свершив свою великую жертву… но народ при мысли о Христе распятом никогда не вспоминал о Христе в Гефсиманском саду, о горечи терзавшего его страха, и не дивился Христу, каким он был во время Тайной вечери, и его любви к людям…

Трагедия, настоящая, – вот что доходит до людских сердец, и поэтому художники, желавшие народной славы, всегда изображали Христа с лиловыми язвами, и выбранный ими художественный язык был понятен… и прошли первые христианские мастера с их застывшими Христами, и мастера романского стиля, с их суровыми образами, и начали появляться скульпторы и живописцы, умевшие передавать своими творениями ощущение реальности… Это они сделали изображения, теперь почерневшие, которые аккуратно оберегаются, это они придумали покрасить их и добавить им настоящих волос, и это они затем начали придавать движение линиям тела Христа, так, что эти образы стали совсем как живые… И именно тогда испанские колористы, столь внимательно вглядывавшиеся в агонию страданий, создали распятия, на которых все тело Иисуса, вялое и разбитое кровоподтеками, предстает во всей своей ужасающей правде.

Образ Христа, полного энергии, такого, что без единой раны, белого, с могучим телом, изображенного распятым на кресте так, как он мог бы быть изображенным в любом другом месте, образ, который художник сумел наполнить только холодной наготой модели, никогда не станет объектом народного поклонения… Совершенство никогда не вызывает сильные чувства, та тайна, что волнует людские толпы, – это выразительность… Именно ужасающая трагедия, которую народ видит во многих распятиях, побуждает его любить Христа… но он плохо воспринимает Бога, великое его тревожит, великое его страшит… Эти изображения Христа, те, что мы видим в темных капеллах неизвестных церквей, освещенных красноватым светом, с могучими руками, прибитыми к кресту, с головой, закрытой каскадом выгоревших волос, изображения, окруженные дарами, лежащими в старой, тучной пыли, эти уродливые, ужасающие распятия – творения художников, высоких помыслами, знавших настоящее вдохновение. Они понимали народ. С художественной точки зрения их произведения очень плохи, пропорции в них странные, выполнены они нескладно, приделанные волосы статуй до странности грязные, но они вызывают невероятный ужас и любимы толпой…. Это одно из многих доказательств того, что искусство заключается не только в утонченной технике; чтобы говорить с людьми, ему требуется могучий и таинственный огонь вдохновения… И особенно это касается искусства религиозной скульптуры, в котором творец должен заботиться о том, чтобы его творения заставили думать и чувствовать людей, в большинстве своем необразованных… тогда как для понимания других видов искусства необходимо специальное воспитание духа… И как же умели поразить простые души создатели этих древних распятий, которые многие называют скверными…

Народ, наделенный художественным инстинктом, пониманием гениального, связал с этими образами бесконечные легенды и сказки… люди украшают их тряпичными розами, и кладут рядом с ними костыли, стеклянные глаза, отрезанные косы, а у подножия креста – черепа и чучела змей, и молятся, и молятся, склоняясь перед этим ужасом любви к людям. Как правило, эти впечатляющие распятия укрыты в деревенских часовенках и являются гордостью местных жителей… позже, когда явились гениальные скульпторы Испании, с большей глубиной мыслей и с большим воображением, они создали свои распятия, вложив свою душу в изображение глаз. Мора и Эрнандес, Хуни и Монтаньес, Сальсильо и Силоэ, Мена и Рольдан, и так далее, и так далее, сумели изобразить глаза Христа с драматической нежностью… и сделали их, как Мора, звучными, леденящими душу, или, как Мена, обессиленным, остекленевшим взором глядящими в землю, или как Монтаньес, обращенными к небу, взывающими к вечности, или, как это сделал Силоэ в распятии в монастыре Ла-Картуха, вытаращенными в их зеленом умирании… Эти мастера уже понимали, что содрогание тела говорит многое, но что гораздо больше говорят глаза в агонии… и потому они сумели выразить в глазах все страдание этого неземного тела… Однако во всех распятиях есть что-то отрешенное и безысходное, что выражено положением головы, полной этой сумеречной белизны, которую ей придает смерть, ибо смерть – всегда тайна.

Выставка Рафаэля

В Пушкинском музее открылась выставка Рафаэля. Так получилось, что я перевел для этой выставки стихи нескольких поэтов о художнике и его произведениях. Такое неожиданное и прекрасное соседство. Приходите на выставку. Рафаэль - божественен.

А здесь еще публикую два стихотворения, которые не уместились в экспозиции:
Collapse )